Мне снится, что мы идем с ним по интернету, похожему на город, и я говорю:
- Купи мне шоколадку, это глубоко символично.

А может, мне ничего не снится.
Утром, разожмуриваясь под струями воды, я понимаю, что мне должен бы нравиться Граньола, "девственник и мученик", эпизодический персонаж со скальпелем на шее, атеист и онанист, Розенкранц, оказавшийся в роли Гамлета, - а мне нравится Бодони, тезка другого Бодони, профессор, книгопродавец и рефлексирующий гедонист. Парадокс? отнюдь.
Граньолы нет, Граньола - одна из функций его сознания, инструмент структурирования мира. Кусочек памяти.
Книги тоже нет. Вся книга - это профессор Бодони; за пределами профессора нет ничего.
Общество сознания Кришны и общество подсознания Кришны! а не какая-нибудь там Матрица.
Двухсекундное переживание под душем.

А. вчера написала в смс-ке, как сын подошел и укусил ее за задницу. От большой любви, вестимо. И потому что иногда путает поцелуи с укусами.
И я подумала: хе! эльфийский прынц! да я тоже их путаю.
Вернее, воспринимаю кусь как вид ласки. Сильнее поцелуя, но той же природы. Способ оказаться ближе ближнего. Способ познания, если угодно.
Как ласкаются котята, неистово мурча, тыкаясь мохнатой башкой, облизывая руки, вгрызаясь в них до боли и тут же снова облизывая.
А значит, имеет место детское/котячье видение мира.

"У бывшей русской подданной в квартире кавардак, а значит, что-то и в душе наверняка не так" (с) Олег Митяев.

Пью желтые таблетки, но подсознательно уверена, что помогли не они.
На ночь читаю Кобаяси Исса (книшшку, которую когда-то подарила мне А.).
Наверное, это тоже симптом.

Хотела написать что-то нелепое и важное, но забыла что. Жаль.
Жаль, что я не умею делать игрушки из шерсти и войлока. И вообще толком не умею ничего делать руками. Подобная деятельность, знаете ли, помогает. Способствует душевному здоровью и изгоняет глупые мысли. То, что А. называет созиданием.

Или не будем допускать; иначе получится, что совпадения с реальными лицами и событиями не случайны.
М.Ц. и "Мельницу" видно сразу, а шинок явно взялся из Бродского ("Отыскав свою чашу, // он, не чувствуя ног, // устремляется в чащу, // словно в шумный шинок, // и потом, с разговенья, // там горланит в глуши, // обретая забвенье // и спасенье души").
... потому что ничего своего у меня уже не осталось!

Мне кажется, что вы больны не мной.
Мне кажется, что я больна не вами.
Мне кажется, я вами не больна.
Я не больна гусиною хуйнёй,
Чужими, но прекрасными словами,
Патриотизмом, днем Бородина

И всем, что там по списку дальше, но
Симптомы есть при этом. What a pity!
Наверное, объелась белены.
И вот мы отправляемся в шинок -
Смеяться, предаваться винопитью,
Вести себя, как будто влюблены,

Вести себя, как будто мы не здесь,
Как будто мы не ведаем печалей.
Предупрежу на этом берегу:
На поцелуй, на слово и на жест
И на удар я сразу отвечаю,
Поскольку не люблю бывать в долгу.

Мои часы совсем чуть-чуть спешат,
Я не в своей тарелке, я не дома,
Я путаю "не знаю", "да" и "нет",
Я забываю слушать и дышать
И вообще. С тех пор, как мы знакомы,
Я научилась пить и не пьянеть,

Я научилась чушь пороть (по шву).
Я знаю, знаю, это не свиданье,
Кругом шинок и шумная толпа.
Мне некогда писать - и я живу.
Я не в ладах с гитарными ладами.
Я убираю волосы со лба,

Покамест те, которые пьяны,
Блюют, слегка склонясь над краем ванны.
Мой винцоносный брат, еще вина!
Уверена, вы мною не больны.
Уверена, и я больна не вами.
Но черт возьми!
Ведь чем-то же больна!

Кэмерон - Хаусу, 1-ый сезон, в нашем антураже.

P.S. "Некалиброванная центрифуга - как это печально!" (с) Грегори Хаус.

"Смешать две философии - это похлеще, чем смешать пиво с водкой. Организм в конечном итоге переварит всё, а вот brain and psychic digestion - процесс трудоёмкий и сложный" (с) King of Swords.

А как насчет самого себя?
Ну, например, солгать, чтобы не скомпрометировать даму - это ложь во спасение?

Я не то хотела сказать. А вот что: вранье со сцены - отвратительно. Особенно если оно бессмысленное.
Можно не петь личное. Можно ничего не объяснять.

С одной стороны, я привыкла верить на слово.
С другой - иногда хорошо чувствую, что меня вводят в заблуждение. И надо сказать, что это болезненное чувство. Как заноза.
(и я сказала об этом девять месяцев спустя, чтобы забыть уже наконец).

В нашу эпоху сотовых телефонов, интернета и т.д. произносится очень много лишних слов. Очень.
Мне давно пора сделать сеппоку вскрыть вены бритвой Оккама.

"Пришел как-то Гулливер на лилипутскую дискотеку, и начало его колбасить. А лилипутов, соответственно, плющить".

Не обращайте внимания. У меня болит сердце, и дело не в кофе. У меня дрожат руки, я ем горячую еду и прихожу в себя. Кажется.
За окном снег хлопьями. Падает. Очень стремительно.
Меня тянет на лирику и совершенно не тянет писать опусы в научном стиле (а надо).
И да, я не могу согреться.
Новая зимняя шкурка, а я не могу согреться, так глупо.

Слишком много людей, слов, взглядов за последние полтора дня,
чужих истерик, небрежных признаний,
встрепанные волосы,
вкус сигареты,
все получается ужасно глупо.
Нет, не так.
Я веду себя ужасно глупо.
Я боюсь.
Я пью, не пьянея.

И опять не могу подобрать нужные слова.
Хоть какие-нибудь слова!
Я написала всю эту неэпическую херню и три часа не могла нажать на кнопку "отправить"!!

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
"Ты помнишь тот отвязный дождь,
Я помню тот отвязный дождь,
А Богу вовсе не до нас —
Он помнит свой отвязный дождь,
Ему не к спеху,
совсем не к спеху.
Он сам себе и брат, и друг..." (с).

В этом безумном-безумном мире у каждого из нас есть умозрительный сурок и (иногда) тяга к рифме.

Мир, большой, гостеприимный,
Яркий, как алтарь ван Эйка,
Расстелился под ногами
Паутиною дорог.
Мы прилипли к перекрестку,
Мы текучи, словно реки,
Мы подвижны, как стрижата -
Двое: я и мой сурок.

Этот день, как ключ в сюжете:
Сообщеньям ИТАР-ТАССа,
Донесеньям очевидцев,
Снам и песням вопреки,
Мой сурок сегодня умер,
Мой сурок со мной расстался,
Мой сурок уходит в небо,
Я смотрю из-под руки.

Я кладу его под камень,
Я не предаюсь раздумьям,
Я ловлю губами ветер,
Я беспечный, я хмельной,
Я счастливый, я несчастный -
Мой сурок сегодня умер!
Я шагаю по дорогам
И пою, что он со мной.

1) Понятие "женственность" мне недоступно. По крайней мере, "сознательная женственность" (или как это назвать?).
В общем, я не ощущаю себя женщиной.
Этот тезис не подразумевает, что я ощущаю себя мужчиной. Разумеется, нет.
Просто я в значительной мере болтаюсь вне системы [координат?]. А когда приходится быть в системе, то растерянность и неуверенность в себе.
Меня не научили быть женщиной; и не научили этого хотеть.
Я, в сущности, очень смутно себе всё это представляю.

Что-то типа "не король и не стремлюсь; но осознаю собственную неполноценность".
Как вы понимаете, джинсовая юбка и слезливо-лиричненькие стишки еще ничего не значат.

2) У меня проблемы со смирением. В смысле, с тщеславием. А еще с унынием/ленью и с гневом.
Плюс немножко чревоугодия.
Вообще же из телесных удовольствий предпочитаю воду (в смысле, купаться, находиться среди Большой Воды, быть омываемой водой: во-первых, максимальная близость с физически ощущаемой - в отличие от воздуха - внешней средой, во-вторых, позволяет оставаться в одиночестве) и спать.
И кстати, не особо верю, что бывает тело-без-души, что может проявляться телесность в чистом виде.

Авторское "я", похожее на растерянного, любящего и любимого человека, обращается к лирическому "ты", похожему на смайлик и совершенно не похожему на авторское "я".

Кому ты хочешь что-то доказать? Зачем с жестикуляцией и с жаром?
Спокойной ночи.
Закрывай глаза.
Как прежде, почитай законы жанра,
Как прежде, жди котобус по утрам, а по ночам всем ври, как сивый мерин.
Не умирают от сердечных ран. Подобные тебе, по крайней мере.

Какие, к черту, раны? Кровь и гной? Да нет, фигня. Повязки, феньки, джинсы.
Он где-то далеко. С собой, с женой и с Богом он пытается ужиться.
Короче, отпусти его уже. Смешно, но пожелай ему удачи.

Закончи свой придуманный сюжет счастливым эндом. И слонораздачей.

UPD. "Читал папин пейджер, много думал".
Здесь поразительно мало меня: законы жанра, котобус, джинсы; да и все, пожалуй.
Можно, конечно, притянуть и привязать роман с Сибиллой; но я склонна думать, что скорее кого-то словила-срезонировала. Кого бы? (есть одна версия).

"На самом деле все не такие как все!"
(с) Виктория Райхер (в передаче на израильском радио РЭКА).

Или это продолжение маразма?!
Заснула сурочьим (почти удавьим) сном после ужина. Снился Фандорин.
В конце "Азазеля", как свет в конце туннеля.

Сон завершился пафосным обретением заклинашки:
"Феникс - птица гордая,
Ходит с козьей мордою!"
Заклинашка способна творить чудеса восстановления, я сама видела. Куда там Антону Городецкому с его чашечкой (то есть с Егоровой)!

Ну и херня у меня в подсознании творится, а!
Суетная херня.

Акунин тоже.
Только что дочитала "Азазеля". Что могу сказать? Во-первых, я осилила его в электронном виде. Во-вторых, печаль моя безгранична. Масскультурные штампы отобраны и составлены настолько.. э-э.. должным образом, что где-то с момента возвращения Эраста Петровича из Лондона я очень хорошо поняла, как именно пойдут события повествование будет развиваться дальше. И детали, и формулировки, и очередные этапы интриги, и персонажей, и поведение оных, и догадки Фандорина предугадывала за несколько страниц до их появления в тексте.
Всё было очевидно и предсказуемо, как смотреть спектакль провинциального театра по пьесе Шекспира.
Если его зовут Эраст, а ее - Лиза, и они с первого взгляда понравились друг другу, то не надо гадать, что произойдет в финале. Это не чувство аллюзии. Это чувство дежа вю.
Это знание. Я знала, кого из персонажей мы еще встретим и в какой коннотации, положительной или отрицательной. Я знала, кто должен сперва выглядеть симпатичным, а потом оказаться говном. Я знала, откуда растут уши, ноги и прочие части тела. Я знала все, подобно Франсуа Вийону. Глубоко прискорбно читать книгу, обладая этим знанием; тем более что книга детектив.
(При том у меня напрочь нет чутья на детективы. И обычно я склонна тупить и не догадываться до вполне ясных вещей. У меня плохо с логикой и дедукцией. Здесь я просто вижу приемы, на которые должна повестись).

Я мыслю в категориях литературы, а не жизни. Я применяю к жизни законы жанра, я объясняю жизнь законами жанра и авторским произволом.
Я понимаю, что Ю.М. Лотман мне в помощь; что все уже проанализировано, выстроено в схемы, каталогизировано, и есть дяденька Пропп, и есть дяденька Леви-Стросс, и я готова даже признать структуру. Не объективно существующую, а субъективную - как свойство любого продукта человеческого сознания.
Я говорю сейчас банальности.
А Борис Акунин пишет банальности. Местами нелогичные (с чего бы это умным и осторожным, пусть даже и самонадеянным людям совершать подобные ошибки? а без этого не было бы сюжета; кроме того, персонаж не может оказаться умнее автора). Плюс излишняя утрированность. События столь масштабны, что в них не верится. Мировой заговор, как же! Все врут, главный герой претерпевает утраты и необратимые изменения, главный герой замечен, ярок, номинально интересен. Главный герой выведен на Тропу Большого Цикла!

И очень хорошо, что я злостный нарушитель хронологического порядка. С масс.литературными циклами (и их главными героями соответственно) знакомлюсь не в должной последовательности книг, а откуда-то не с начала. Гарепотер: 3-2-1. Фандорина (надо бы "фандориана", но я строю слово по аналогии с "хреновина" и "фиговина"): 2-3-1.
Начав с "Азазеля", я бы вряд ли захотела продолжать жевать сию мочалку. Потому как ни уму, ни сердцу. Если же "Азазель" читать после второй и третьей, то получается вроде как просто флешбек, получение дополнительной информации. Персонаж меня уже тронул и в целом не вызывает раздражения. Мало ли каким он был раньше и будет потом?
(хотя с флёром таинственности, с непонятным медальоном, с невнятным жизненным опытом и необъясненной сединой на висках ему было явно лучше, чем с подробными объяснениями, как это было приобретено).

Еще пара выводов:
- эпизодические персонажи нравятся мне более центральных; скажем так - я обращаю на них больше внимания. Это неизбежно. Я всегда ищу себе эпизодического персонажа, чтобы наблюдать за ним и радоваться, что он такой есть.
- фандорине обеспечена популярность ныне и присно!

А. И еще я хочу посмотреть, как выглядит "герсталь". Потому что не слишком представляю себе этот предмет.

1) Ich komme schon durch manche Land,
avec que la marmotte.
Und immer was zu essen fand,
avec que la marmotte.

Avec que si, avec que la,
avec que la marmotte.
Avec que si, avec que la,
avec que la marmotte.

2) Ich hab' geseh'n gar manchen Herrn,
avec que la marmotte.
Der hat die Jungfrau gar zu gern,
avec que la marmotte.

3) Hab' auch geseh'n die Jungfer schoen,
avec que la marmotte.
Die taete nach mir Kleinem seh'n!
avec que la marmotte.

4) Nun lasst mich nicht so geh'n, ihr Herrn,
avec que la marmotte.
Die Burschen essen und trinken gern,
avec que la marmotte.

Что ж, потрындим малость.

Про то, как Общее Информационное Пространство сыграло со мной очередную некрупную шутку.
Днем я дочитываю "Левиафана" и витаю мыслями в фандоринском пространстве (не сочтите эрастоманкой), а вечером на лекции по методике обучения письму и письменной речи преподавательница раздает нам листочки с примерами. Первый же диалог, который бросается мне в глаза:
Ван: Анвар, где ты жил раньше?
Анвар: В Сирии, в Дамаске.
И я начинаю верить в посмертие.
Что каждого там ждут, встретят и, по крайней мере, поговорят по душам.

Что касается "Левиафана", то это просто детектив. Динамичный сюжет, приемы массовой литературы, that's typical, говорить, в общем, не о чем. Хм... Из моей любви, Марина, можно сделать сад камней. Из этой книшшки можно сделать недурную кабинетку, напряженную и увлекательную.
И все. Э. П. Фандорин не будет сниться мне ночами и являться в еротических грезах. Потому как утратил свое мучительное сходство с лирическим героем номер два. А может, это я утратила мучительность, потому что куда мне ее? и так зима. Некогда рвать сердце на тряпочки, некуда тащить рюкзак с балластом.
Необратимые изменения происходят с нами каждый день, только вот мы не замечаем.

Мы получаем небрежно переданные приветы, узнаем голос в чужом телефоне, ищем легкости бытия и не стремимся возвращаться к метафизике и былым иллюзиям.
Время быть проще!

А если так, то хватит трындеть.
Парочка цитат.

"Больше всего интереса дипломат проявил к японцу, задавал ему всякие скучные вопросы про Японию, но самурай отвечал настороженно, словно ожидал подвоха. Дело в том, что новенький не объяснил обществу, куда и зачем едет, - просто назвал свое имя и сказал, что русский. Комиссару же любознательность русского была понятна - ему в Японии жить. Гош представил страну, где все поголовно такие, как мсье Аоно, все живут в кукольных домиках с загнутыми крышами и чуть что выпускают себе потроха. Мда, русскому не позавидуешь".

"В первый миг Фандорин опешил, даже неромантично захлопал длинными ресницами. Потом заговорил - медленно, заикаясь гораздо больше обычного:
- Мисс Стамп... К-кларисса... Вы мне нравитесь. Очень нравитесь. Я в-восхищаюсь вами. И з-завидую.
- Завидуете? Но чему? - поразилась она.
- Вашей смелости. Т-тому, что вы не б-боитесь получить отказ и п-показаться смешной. З-знаете, я ведь в сущности очень робкий и неуверенный в себе человек.
- Вы? - еще больше изумилась Кларисса.
- Да. Я очень б-боюсь двух вещей: попасть в смешное или нелепое п-положение и... ослабить свою оборону.
Нет, она решительно его не понимала.
- Какую оборону?
- Видите ли, я рано узнал, что т-такое утрата, и сильно испугался - наверно, на всю жизнь. Пока я один, моя оборона против судьбы к-крепка, я ничего и никого не б-боюсь. Человеку моего склада лучше всего быть одному".

"Тут Фандорин произнес загадочную фразу. Склонившись к раненому, он тихо сказал: "Ну вот, Аоно-сан, ваша мечта и сбылась - теперь вы мой ондзин. Бесплатные уроки японского, к сожалению, отменяются".
Однако мистер Аоно эту тарабарщину, кажется, отлично понял и раздвинул побелевшие губы в слабой улыбке".

(с) Б. Акунин "Левиафан".
Книга, которая заканчивается хэппи-эндом.

Перекресток двух тэгов. ))

Штука в том, что Толкин написал эпос, а Джоан Роулинг написала пустую херню; и то, и другое можно (и нужно) наполнить. И то, и другое создает простор для игры. Он ведь интуитивно ощущается, этот простор!
И мы играем, придумываем, додумываем, меняем, и у нас эти персонажи - живые, настоящие, со своими мотивациями, со слабостями, совершенно фееричные, психологически достоверные, крышесносные.
Самые живые - в фанфиках marishia и в наших этюдах. По крайней мере, в случае с гарепотером; а про "Сильм" не могу сказать однозначно.

Спасибо Дж.Р.Р.Т. и Дж.Р. за созданный прецедент!

"Ласька, тебе как лингвисту должно быть известно..." (с) Барахир, 1 ноября, Казань.
Из всех мифов обо мне этот нравится мне более всего. Еще и потому, что он самообразовался.

... Я продолжаю читать Акунина и черкаться в блокноте, Ата спрашивает у меня, можно ли самостоятельно освоить университетский курс психологии, Чеширский варит какао на кухне у Инуки (и в два часа ночи), по окружающему пространству периодически летают сплетни или синицы, вещи в беспорядке, планы в беспорядке, в УрГУ карантин и пусто.
Я засыпаю.
Я ношу четки на шее и новые линзы в глазах.
Дурдом, дурзамок, дурмир, как говаривала Тимка.
Что я делаю в этом месте?
И смогу ли я упорядочить/структурировать его к Рождеству?

Это - единственное вменяемое из пятнадцати (и еще мне понравился "дк ленина, наполненный // стремительным домкратом").

Прочитала последний пост Матильды и осознала, что ужасно хочу кабинетку.
Или хоть этюдиков поиграть.
Согласна на гарепотера, на Профессора, на что угодно уже.

сентябрь пронзает ольге сердце
октябрь пронзает ольге мозг
ноябрь пронзает поясницу
и в декабре она кричит

(с).