?

Log in

No account? Create an account
и где-то очень скрипят качели,
(и стало больше трамваев вечерних!)
и голубь пинает засохший пряник,
(и больше шума и всякой дряни!)
и девочка лезет мизинцем в помаду
(и это весна, и иного не надо!),
и двое тащат газеты в вязанках,
а мысли их матерны и белесы,
и курит водитель у автозака,
слегка попинывая колеса.

и с крыш водопады, и боже, боже,
чего стало больше, кого стало больше?
собак без присмотра, детей без него же,
стрит-арта, стрит-артеров - вот же, вот же! -
плюс всяких фриков, плюс ярких красок,
бомжей, тусящих по теплотрассам,
веснушек из грязи на джинсах и куртках,
окриков типа "быстрее, Маша!",
ручьев, а в них - скорлупок, окурков,
пакетов от сока, рваных бумажек.

и всё здесь просто, хрустко и хлестко,
что слышишь на улицах, на перекрестках:
"как будто бы ревность",
"пошел на принцип",
"почем? я слышал, всего за тридцать",
"да ну, для бродяги этого много!",
"такая досада - сломала ноготь",
"да сколько ж можно в этой конторе",
"петух на будильнике, реально, слушай!",
и вот текут десятки историй -
десятком ручьев в огромную лужу,

и в ней такое - искристо и жутко:
"смотри-ка, а там вон что за движуха?",
"кафешка... не вижу... чего-то пьяцца",
силовики у входа толпятся,
сверкают шлемами и мечами,
и запах железа прям и нечаян,
и шелест ленты сигнальной целен,
и вдруг отчетливо четвергово
в просвет между спинами видно сцену:
целует один оборванец другого,

и будто стоп-кадр в киножурнале,
и все, конечно, сюжет узнали,
теперь отводят глаза невольно;
щелчок наручников, пять конвойных,
волна за волной по людскому морю,
на вывеске было, конечно, "д'аморе",
и всем бы - толкаться, вперед проситься,
топтаться, как днем разбуженным совам,
и где-то шепчут "что? оппозиция?",
"понятно - митинг не согласован".

им все понятно. всем все понятно.
в глазах от солнца темные пятна.
смартфоны на запись - где интересней,
а слева судачат: "кто-то воскреснет?",
а справа: "безмолвны - считай, бессильны",
"куда ни взгляни - тут везде осины".
утешьте этих, тех урезоньте,
пусть взгляды скользят их, а речи вянут,
но да - в пейзаже, на горизонте,
и впрямь осина трясет ветвями,

ветвями, осина, трясет, осина,
"увозят в фургоне - в том грязно-синем",
вновь темные пятна в глазах от солнца,
толпа сейчас уже рассосется,
бегут оборванцы, да только проку:
фургону с сиреной плевать на пробки.

а тот, кого не будет в отчетах
и даже в роликах на ютубе,
стоит у "пьяццы" - и безотчетно
все гладит грязными пальцами губы.


- - -

Потому что наконец наступила весна, похожая на весну;
потому что мой Арамис вчера сказал мне: "уже продал", а я ответила: "завтра поцелует",
потому что вчерашнее завтра - сегодняшнее сегодня, а я совсем забыла, как (и из чего) делаются подобные вещи.
"тут есть, - сказали, - всё, что надо:

инструкция на всякий случай,
листва над узкою тропинкой,
рецепторы в глубинах кожи,
два-три отверстия для счастья,
карманный заменитель неба
на случай пасмурной погоды,
комплект белья на верхней полке,
утюг - на средней,
а на нижней
живёт утешная собака.

погладь собаку перед смертью.
погладь рубашку перед смертью".


(с) Геннадий Каневский.

= безотносительно =

"… Эрос Танатосу говорит: не ври,
у меня еще полон колчан, и куда ни кинь —
всякая цель, глянь — светится изнутри,
а Танатос Эросу говорит: отдзынь!

Эрос Танатосу говорит: старик,
я вызываю тебя на честный бой,
это ж будет смертельный номер, прикинь на миг…
а Танатос Эросу говорит: с тобой?
Ты чего, мелкий, снова с утра пьян?
Эрос крылышками бяк-бяк — просто беда.

А у Танатоса снова черный гремит карман,
он достает и в трубку рычит: д-да…
и поворачивается к Эросу спиной,
и в его лопатке тут же, нежно-зла,
в левой качаясь лопатке, уже больной,
златоперая вспыхивает стрела".


(с) Ирина Ермакова.

= рождается плачущим =

У Гаспарова в "Записях и выписках":

«Комизм условнее, чем трагизм, — сказал Б. Усп., — ребенок рождается плачущим, и его еще нужно научить улыбаться».

= стихотворение дня =

"Не бойся ничего, ты Господом любим —
слова обращены к избраннику, но кто он?
Об этом без конца и спорят Бом и Бим

и третий их партнер, по внешности не клоун.

Не думай о плохом, ты Господом ведом,
но кто избранник, кто? Совсем забыв о третьем,
кричит полцирка — Бим! кричит полцирка — Бом!
Но здесь решать не им, не этим глупым детям".


(с) Денис Новиков.

= и происходит ничего =

Я, кароч, прочитала Кинговского "Стрелка". Почти целиком. Больше двух недель терзала меньше 200 страниц, три листа осталось, нет сил, хватит с меня.

у лирического героя
избушка, точно как в сказочке, лубяная,
и он делит в ней время меж спальней и кухней, тихой радостью и хандрою,
никакой заботы не зная.

у эпической героини
избушка, как вы уже поняли, ледяная,
и хозяйка ходит по комнатам - не слишком холодная и не
горячая, не веселая, не смурная.

у лирического героя
каждый день меню как обычно, сетуй - не сетуй:
суп на первое, макарошечки на второе,
никакого десерта.

у эпической героини
нескончаемый перерыв между событиями в сюжете,
она ходит по комнатам, трогает окна за иней,
садится в кресло, жует лакрицу, поправляет манжеты.

у лирического героя
лето - и сны текут сиропом эротики легкой,
и пока он спит, избушка его наполняется мошкарою,
под диваном шуршит полевка.

у эпической героини
на стене висят репродукции магритта и клее:
выцветшие краски, бледность и сбитость линий,
и как будто бумага вдвое картин дряхлее.

у лирического героя есть имя,
у эпической героини тоже есть имя, а как же,
только оба эти слова такие невзрачные и, смешиваясь с другими,
не выделяются. никому ничего не скажут.

вот такая сейчас лирика, такие сейчас герои,
вот такой сейчас эпос, такие вот героини,
их никто не повесит на рее, не пустит к раю, клад для них не зароет,
не покажет им маков, расцветающих на руинах.

нечем развлекаться, кроме себя, и жизнь - как ниточка в паутине:
ничего не попалось в нее, но от ветра вздрагивает порою.

у лирического героя на полке есть книжка об эпической героине,
под подушкой у эпической героини - книжка про лирического героя.
"Они жили в полутемной избе, в которой нечего было стеречь;
Они следили за развитием легенд, просто открывая дверь в печь;
И каждый раз, когда король бывал прав, и ночь подходила к ним вброд,
Королева говорила:
- Подбрось еще дров, и я люблю тебя, и к нам идет парусный флот!"
(с).
Подводные сны из материала заказчика, 8 июня 2017.

Фотограф: Ольга Чиж.
Макияж: Gala Gorodnicheva.







Казалась себе изнутри медленной и нежной, а обернулась хищной и целеустремленной.

комментарии к процессу;
комментарии к результату.

= из выписок =

"Начни делать необходимое, затем возможное - и внезапно увидишь, что уже делаешь невозможное" (с) Франциск Ассизский.

Американский поэт Джордж Стерлинг всегда носил с собой пузырек с ядом.
"Тюрьма становится домом, если у вас есть ключи от нее".
"Экзистенциальный эксгибиционист - это тот, кто всматривается в бездну, ждет, когда она начнет всматриваться в него, и распахивает плащ" (с).

Ну, и еще из сегодняшнего улова:

"Трудно отличать новояз от т9" (с) Фреки.
На Уралконе-2017. Состою из глаз. Еще у меня носки полосатые, но тут не видно. Сощелкнула Десколада.

Чешуя на шее, семечки дерева бодхи за шиворотом, тексты на груди у сердца. Очень не хватает в жилете плоского внутреннего кармана. Слева.

У человека, который сидит напротив,
два ловца снов на грифе гитары, и одно перышко - в форме рыбки - пляшет в потоках света;

а концы струн, торчащие из колков, длинны и похожи то ли на антенны, то ли на кошачьи вибриссы, то ли на нити водорослей, которые под водой не колышутся, а трепещут, потому что упругие и попадают в течение.

У меня два ножа в кармане (под правую руку), бутылек со слезами, черничные конфетки-таблетки, телефон и шариковая ручка, пальцы - в пятнах от цветных маркеров,

то состояние, о котором я писала в 2004: "сердце размотано, словно чалма".

Есть еще остатки вьетнамских веснушек на носу и щеках, но тут не видно. Через неделю, надеюсь, начнут появляться испанские.



Я хотела бы остаться в той субботе. Вернуться и прокрутить ее еще раза три. Или четыре.

Как там было у Крыса в "Посвящении Сибкону"? "... где я был бы настолько весь"?

Вот как-то так.

Снова трудно поверить, что минуты равны между собой продолжительностью. Субъективное время - как гармошка автобуса на поворотах: то растягивается (и видны трещины на пыльной черной резине), то сжимается (и скрипит, как потертое седло в песне мушкетеров).

= день космонавтики =

есть еще порох в пороховницах

атлас самый пусть современный

здесь за последней страницей

все ж кончается ойкумена

здесь за последней страницей

темнотища глухонемая

чья-то ладонь синицу

как небеса журавля обнимает

держит крепко не душит

но прикрывает от глаз-то

чуют пальцы и слышат уши

ладони ли неба ласку

крылья колеса лыжи

средь шерсти щетины меха

надо поехать слышишь

сесть в ковчег и поехать

в шарик сесть и поехать

прям внутрь сесть и поехать

как-то уже неймется,

новый костюм не гнется,

низ - застывший и косный,

верх - переливчатый космос,

руки по кнопкам шарят:

стройте корабль-шарик

с тесным нутроустройством

и бумеранговым свойством,

не земной, не небесный,

стройте ковчег одноместный!

сядет в него, беспарен,

зверьчеловек гагарин,

сядет и вверх поедет,

все расскажет, что встретит,

все пожнет, что посеет -

ноево,
одиссеево,

все, что найдет, подарит,

вернется - уже легендарен -

в тот же год от финала,

таким и войдет в анналы:

без корабля, но с балом,

с улыбкой в четыре балла,

открытой и широченной,

над разбитым ковчегом.


и вот судьба человечья -

из этих же слов и нитей:

поехать небу навстречу,

в космос войти и выйти;

а доля его - ковчежья:

разбиться, когда причалил,

но целым доставить - вчуже -

какой-то груз изначальный.


тот выйдет и улыбнется

выйдет и улыбнется

на чем-то запечатлится

журавль в руку вернется

и в небо синица

= NB =

"... но ведь говорят, что вдвойне тяжелее, когда тебе изменяет тот, кого ты не любишь, нежели тот, кого ты любишь, потому что первое сопровождается ненавистью к себе, а второе – искренним горем".
(с) Хатльгрим Хельгасон, "Женщина при 1000° С".

= (с) Дмитрий Быков =

Самое первое, что я прочитала у Быкова - и одно из трех, которые могу восприизвести по памяти (остальные - "Army of lovers" и "Новая графология-2"; попса, говорят мне - классика, возражаю я).

"В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,

И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам ("Россия" - Пушкин - Арбат - пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют,
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом - аид, спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.

И вот я еду".
"Вордсворт знал, о чем говорит. Твентимэн повторил эти строки два-три раза, как молитву. Он часто молился, и порой его молитвы принимали облик цитат".
(с) Роджер Дэвис, "Лира Орфея".

(да, я вчера закончила Корнишскую трилогию; это были прекрасные дни, когда я ее читала! а сейчас, пожалуй, наступят прекрасные дни Анники Тор).

= снаружи и внутри =

Давно не, и вот внезапно.
Совершенно определенные фонари, совершенно конкретная комната, но ничего личного. Ладно: почти ничего.


1. снаружи.

небо в сумерках позднего января -
совершенно мартовского оттенка.
ночь. улица. два на ней фонаря.
и ни одной аптеки.

минус двадцать - вполне неплохой предлог
не открывать ни руки, ни даже лица.
все повторяется, нам писал Александр Блок.
только это - не повторится.

чья там цитата - штрих в портрет речевой -
и луна в клети тополиных веток.
я не хочу спрашивать ничего,
но очень жду
и хочу твоего ответа.

2. внутри.

в семь снимаешь куртку и кепку и остаешься голой.
в восемь снимаешь маску и остаешься голой.
в девять снимаешь рубашку и джинсы и остаешься голой.
в десять снимаешь трусы и футболку и остаешься голой.
в полночь снимаешь кожу и остаешься голой.

кажется, слой какой-то еще остался.

мир ужался до комнаты. комната до глаголов.
дыма. люстры. строчек бродсковских стансов.

каждое слово правда только отчасти.

истина где-то рядом и где-то между.

и, трансформируя ловко глаголы в причастия,

ты все надеешься - страдательных будет меньше,

ты все надеешься - действительных будет больше,

вертишь бокал за ножку в пальцах неловких;

мир покачнулся, но это не алкоголь же,

это волна колеблет любовную лодку,

а ты в ней котик - погладь-ка по голове-ка,

брось-ка шуршалку, дай-ка отъесть от ужина;

как же легко ни с хера доверять человеку,

если ему ничего от тебя не нужно,

если он от тебя ничего не хочет -

даже присутствия. даже благополучия.

в два покидаешь лодку. всех целуешь в пупочек.

всем всего наилучшего.

как повернуться - неважно, спиной ли, боком,

и наплевать, насколько напиток крепкий.

я надеваю кожу, трусы, футболку,

джинсы, рубашку, маску, куртку и кепку,

люстра плывет в дыму, звезда золотая,

я, пошатнувшись, жмурю глаза от света -

и не могу понять, чего не хватает

и почему кажусь себе неодетой.



- - -

АПД. Луна - да, луна тоже конкретная.

"снова хронос съедает своих сыновей
извини не нашлось анекдота новей
ибо чем еще в роще свистит соловей
все отчаянней с каждой минутой
сладко дышится дымом чужих сигарет
снова тень полусвет полутень полусвет

я иду по сплошной непроглядной москве
я люблю этот мир почему-то

это может быть только стокгольмский синдром
этот запах несвежей болоньи в метро
эта жажда и ненависть нежность и кровь
и мычанье на утренней дойке
это бегство по паперти к теплым углам
этот хлам осиянный богический хлам
где смирения страха тоски пополам
и любви неразменная койка

если мне доведется разжать этот круг
неразрывного счастья которое вдруг
так уже неживых выпускают из рук
вместе с самой последней надеждой
кто о ком будет плакать найду ли слова
никогда не узнаю была ли права
никогда не узнаю покуда жива
и потом не узнаю конечно

но когда распахнется решающий бой
разреши мне подольше остаться собой
нелюбимой любимой не знаю любой
это будет не так уже важно
я хочу это видеть наверное нет
я дичок не прижившийся в этой стране
я почти уже твой исчезающий снег
и кораблик бумажный".


(с) anistratenko.

рано утром во двор приходили парни
и кричали в окно: "ты предатель, сеня!

не забывай: пармезан - это сыр из пармы,
а марсельеза - песенка из марселя.

не забывай: ты - капля этого мира,
капля, готовая с ветки его сорваться.

твоя жизнь - однокомнатная квартира.

твоя смерть - потерянный ключ на двадцать."


(с) gaika_tool.

= на полях =

Осторожно, гештальт закрывается, следующая остановка...

Profile

Пангур Бан
laas
Ласька

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy