Category: искусство

молоко

= снаружи и внутри =

Давно не, и вот внезапно.
Совершенно определенные фонари, совершенно конкретная комната, но ничего личного. Ладно: почти ничего.


1. снаружи.

небо в сумерках позднего января -
совершенно мартовского оттенка.
ночь. улица. два на ней фонаря.
и ни одной аптеки.

минус двадцать - вполне неплохой предлог
не открывать ни руки, ни даже лица.
все повторяется, нам писал Александр Блок.
только это - не повторится.

чья там цитата - штрих в портрет речевой -
и луна в клети тополиных веток.
я не хочу спрашивать ничего,
но очень жду
и хочу твоего ответа.

2. внутри.

в семь снимаешь куртку и кепку и остаешься голой.
в восемь снимаешь маску и остаешься голой.
в девять снимаешь рубашку и джинсы и остаешься голой.
в десять снимаешь трусы и футболку и остаешься голой.
в полночь снимаешь кожу и остаешься голой.

кажется, слой какой-то еще остался.

мир ужался до комнаты. комната до глаголов.
дыма. люстры. строчек бродсковских стансов.

каждое слово правда только отчасти.

истина где-то рядом и где-то между.

и, трансформируя ловко глаголы в причастия,

ты все надеешься - страдательных будет меньше,

ты все надеешься - действительных будет больше,

вертишь бокал за ножку в пальцах неловких;

мир покачнулся, но это не алкоголь же,

это волна колеблет любовную лодку,

а ты в ней котик - погладь-ка по голове-ка,

брось-ка шуршалку, дай-ка отъесть от ужина;

как же легко ни с хера доверять человеку,

если ему ничего от тебя не нужно,

если он от тебя ничего не хочет -

даже присутствия. даже благополучия.

в два покидаешь лодку. всех целуешь в пупочек.

всем всего наилучшего.

как повернуться - неважно, спиной ли, боком,

и наплевать, насколько напиток крепкий.

я надеваю кожу, трусы, футболку,

джинсы, рубашку, маску, куртку и кепку,

люстра плывет в дыму, звезда золотая,

я, пошатнувшись, жмурю глаза от света -

и не могу понять, чего не хватает

и почему кажусь себе неодетой.



- - -

АПД. Луна - да, луна тоже конкретная.

высоко

= Баудолино никогда не был святым =

"Но тут мое хобби подменяется любовью.
Жизнь расколота? Не скажи!
За окнами пахнет средневековьем.
Поэтому я делаю витражи".

(с) Андрей Вознесенский.

"В отличие от многих других тяжелых и болезненных для мировой культуры потерь, смерть Умберто Эко для меня стала еще и личной утратой. Невольно и, разумеется, не подозревая об этом, Эко сыграл огромную роль в моей маленькой частной жизни".
(с) Галина Юзефович.


Вчера умер Умберто Эко.
И вот я остановилась и думаю, скольким в моей жизни обязана его словам.

Эко в числе тех, чьи книги, как это модно сейчас говорить, сделали мою юность; и "Баудолино", конечно, в первую очередь;
с ним я окончательно вступила в эпоху победившего постмодернизма;
с ним впервые отчетливо поймала и отрефлексировала ощущение, которое позже буду внутри себя обозначать строками "чужого рока очарованный свидетель" и "я ранен светлой стрелой, меня не излечат".
На моем кольце, которое прикидывается обручальным, изнутри гравировка "Stat rosa pristina nomine".

Сейчас я мечтаю, что переведут на русский и издадут его бондологические исследования, а еще прикидываю, что надо бы перечитать "Таинственное пламя царицы Лоаны". И моя сегодняшняя печаль похожа на туман, а еще на тоску по весне 2004 года - периоду начала одного головокружительного романа (и "Баудолино" как романа в романе), временам лекций по латыни, средневековой истории и культуре, и бессонных ночей, и фенечек цвета шартрских витражей, и бесконечных репродукций манускриптов 10-15 веков, и столь же бесконечной влюбленности, пронизанной строками Эко, и облетающих яблонь, и цветущей сирени.
От сегодняшней порции кофе (самого крепкого, что подают в "Коффисе") мое сердце щемит, как тогда.



Ииии снижая градус пафоса и печали: а еще Эко - автор одной из лучших известных мне постельных сцен в мировой литературе. Эээ. Двух. Трех. Кто больше.

Фоточка стащена из "Эсквайра".
качели

= артхаус =

И вот в финале мы падаем одновременно,
Вокруг все гладкое и блестящее, посмотри!
А потом выясняется: мы были пельмени,
От тебя по воде разошлось четыре круга,
от меня три.

И что было главным, сценаристы и сами
Между собою толком не разобрались.
Возможно, рука, которая к нам бросает
Пару горошин перца,
лавровый лист.
забаррикадируйся

= письмо из марта в апрель =

Саше Чеширскому.

Как-то ищуще сразу смотрят: плохо? Не плохо?
Честно сказать, бывает очень по всякому.
Помнишь в ГМИИ скульптуру святого Роха,
Которую я обычно принимаю за Якова?

Потемневшую, насквозь изъеденную древоточцами?
Вот я примерно так же ощущаю жизненный опыт.
А еще - постепенно возрастающей, что ли, точностью.

Выбор из двух теперь - ни одно или оба.

Я пытаюсь теперь ничего не держать в секрете,
Не молчать слишком долго, чаще бывать в дороге.
Забываю плохое максимум день на третий
И люблю слишком многих. Хотя хочу, чтоб немногих.

Вот слова. Вот небо. Вот цветущая ветка.
Вот кольцо на пальце. Вот дом. Все просто и внятно.
Но когда придут ловцы человеков внутри человеков,
Я не знаю, что они выудят из меня там.