Category: литература

высоко

= Баудолино никогда не был святым =

"Но тут мое хобби подменяется любовью.
Жизнь расколота? Не скажи!
За окнами пахнет средневековьем.
Поэтому я делаю витражи".

(с) Андрей Вознесенский.

"В отличие от многих других тяжелых и болезненных для мировой культуры потерь, смерть Умберто Эко для меня стала еще и личной утратой. Невольно и, разумеется, не подозревая об этом, Эко сыграл огромную роль в моей маленькой частной жизни".
(с) Галина Юзефович.


Вчера умер Умберто Эко.
И вот я остановилась и думаю, скольким в моей жизни обязана его словам.

Эко в числе тех, чьи книги, как это модно сейчас говорить, сделали мою юность; и "Баудолино", конечно, в первую очередь;
с ним я окончательно вступила в эпоху победившего постмодернизма;
с ним впервые отчетливо поймала и отрефлексировала ощущение, которое позже буду внутри себя обозначать строками "чужого рока очарованный свидетель" и "я ранен светлой стрелой, меня не излечат".
На моем кольце, которое прикидывается обручальным, изнутри гравировка "Stat rosa pristina nomine".

Сейчас я мечтаю, что переведут на русский и издадут его бондологические исследования, а еще прикидываю, что надо бы перечитать "Таинственное пламя царицы Лоаны". И моя сегодняшняя печаль похожа на туман, а еще на тоску по весне 2004 года - периоду начала одного головокружительного романа (и "Баудолино" как романа в романе), временам лекций по латыни, средневековой истории и культуре, и бессонных ночей, и фенечек цвета шартрских витражей, и бесконечных репродукций манускриптов 10-15 веков, и столь же бесконечной влюбленности, пронизанной строками Эко, и облетающих яблонь, и цветущей сирени.
От сегодняшней порции кофе (самого крепкого, что подают в "Коффисе") мое сердце щемит, как тогда.



Ииии снижая градус пафоса и печали: а еще Эко - автор одной из лучших известных мне постельных сцен в мировой литературе. Эээ. Двух. Трех. Кто больше.

Фоточка стащена из "Эсквайра".
высоко

= традиционно =

Традиционно гора не идет к Магомету,
Магомету к горе тоже идти недосуг,
но!
теперь у нас есть новый отличный метод
повстречаться лицом к лицу,

не делая лишних движений, не покидая бункер,
игнорируя госграницы, к часовым поясам относясь свысока,
практиковать исповедь по скайпу, обмениваться рукопожатиями в фейсбуке,
целоваться (и даже заходить гораздо дальше) в личке ВК.

Или вот, например: к рассвету звезды над горизонтом почти червонны,
тысячи в пустыне нехитрых таких красот -
перед сном Иосиф вывешивает на стене три фотки с айфона,
пишет: кстати, у меня сын, пятьдесят один сантиметр и три шестьсот;

думает, никто не сидит в интернете в эти часы, но не так-то просто:
тут же звуки извещений, один за другим, у Марии странно блестят глаза,
в первую же минуту - двенадцать лайков, три перепоста,
виртуальный подарок "бутылочка смирны" зачем-то прислал Бальтазар.

Где-то на другом континенте, одуревший от смеси сока и водки,
перелистывает ленту назад, лайкает рассветное небо, лайкает вола и осла
культуролог-аспирант Мельхиор; говорит: красивые фотки -
и бездумно щелкает кнопкой: подарки - золото - выбрать - послать.

Расстилается пустыня, где ни от кого никуда не деться,
за какие-то два часа пост выводится в топ почти,
а наутро президент издает указ: удалить персональные страницы младенцев
из национальной социальной сети.

Звезд уже не видно, Марию лихорадит после ночи бессонной -
и еще от ликованья: наконец-то родила, родила! -
и от знанья, что сын ее станет медиа... как говорят? персоной? -
мировая известность, миллионы подписчиков, все дела.

Неисповедимы тропы двоичного кода, как в небе дороги птичьи,
очень легко стать свидетелем расшеренным чудесам,
виртуальное присутствие реальному идентично,
точно так же скажешь: было - случилось со мной - я это видел сам.

Мир не вмещается в мир, я сворачиваю окна и вкладки
в браузере, выныриваю, моргаю, стряхиваю ощущение пут.
Думаю: я приеду к тебе, приеду, и все наконец-то будет в порядке -
и, конечно, еще много лет не пускаюсь в путь.

- - -

С Рождеством!
молоко

= этюд о неизбывном =

С., с грустью и нежностью.

под ногами или колесами снежно-соленое месиво
в небе ходят бесшумные поезда

человек с которым встретимся через месяц
снова со мной прощается навсегда

мальчик соседский фантастические стремленья и куртка драная
за упаковкой лесных орехов заходит в киоск

я уже знаю завтра пойдет кормить рыже-серых белок в дендрарий
каждую шепотом спрашивать "рататоск?"

это декабрь декабрь усталость унынье скованность
но уже никому никого не жаль и себя не жаль

в магазине старушка гладит батон подмосковный
как кота и скорбно восклицает "подорожал!"

и пластмассовый новый год рукой противно притронуться
и все идет по плану такой вот план

тощий студент за гаражами отрабатывает патронуса
раз за разом получается лань
самолетик

= изумрудный город =

когда мне было семнадцать,
я решилась на переезд,
и не то что мне этого не хватало,

просто умерла моя тетя;
мы с ней не общались,
признаться,
никакими местами,

но она оставила мне квартиру
в мегаполисе,
в одном из центральных кварталов -

ну, не знаю,
видимо, тете
просто больше некому было
ее оставить.


Collapse )
люди-люди

= алхимическая дуэль с дорогим другом Доменикой =

Кроссоверы, вечные темы, прецедентные тексты, "русский спортсмен разминается красненьким".

Collapse )

АПД. Предыдущая алхимическая дуэль.
высоко

= пять стихотворений Линор Горалик =

Вся столица сияла, сияла да толковала,
как Маруся над лесом летала да токовала.
Вся станица слушала, слушала да кивала,
как Маруся певала:

"Да, допускаю, что будущее тревожно,
но войско Твое отважно.
Из того, что нужно, многое невозможно
и потому неважно.
Все, что от Бога, страшно.
Все, что от мамы, ложно.
Все остальное, в целом, совсем несложно:
         Смерть непреложна,
         Истина неизбежна."

У Маруси два пулевых, одно ножевое.
Немцы ее того - а она живая.


Collapse )